Перевод с французского:

Фарида Назмеева,
филолог, переводчик, журналист,
руководитель культурно-просветительского
общества «Мухлиса», СПб

НАПОЛЕОН БОНАПАРТ
(1769–1821 )

В своей книге писатель повествует о ходе кампании французской армии в Египет и Сирию в 1798-1799 годах, обращаясь к французским и арабским документам, свидетельствующих об отношении к Исламу и мусульманам императора Франции, выдающегося полководца и государственного деятеля, заложившего основы современного французского государства, одного из величайших военных стратегов в человеческой истории.

Незабвенные слова для всего Востока были произнесены в Каире в 1798 году. Они продиктованы и подписаны главнокомандующим Бонапартом. Это уже не только Франция и мусульманское государство, а это Франция и сам Ислам станут союзниками во всем мире.

У мусульман все, вплоть до юриспруденции, следует из Корана, поэтому на народ можно воздействовать только с помощью религиозных лидеров. Бонапарт много беседовал с шейхами. Он умел выбирать их не только по их влиятельности и характеру, но и по уму, и, читая Коран, он вскоре сам становится своего рода талебом (1).

Еще до отъезда из Франции Бонапарт поставил себе целью изучить Коран. Что касается истории Мухаммада и истории арабов, Бонапарт не только внимательно ее изучил, но и его юношеские рукописи предлагают любопытное изложение «Истории арабов», написанной аббатом де Мариньи.

Что касается суждения Бонапарта о личности Мухаммада, то в этом нет никакого сомнения. Подобно тому, как он испытывал искреннюю симпатию к народу Египта и не скрывал этого, так и он (просто указывая на это в своем окружении) не мог не испытывать своего рода римское благочестие к Пророку и солдатам, которые были его апостолами. Какой человек лучше Мухаммада умел сочетать в себе две высочайшие силы, такие значимые для Бонапарта: убежденность и стойкость? Кто лучше Мухаммада был одновременно воином, завоевателем и дважды законодателем? Несомненно, для Бонапарта, а об этом нам указывает наименьшее из его действий, малейшее из его слов, Мухаммад был действительно самым святым из Пророков: он был самым успешным, потому что был самым святым, так думают арабы, и он был самым святым, потому что был самым успешным, считает Бонапарт. Восхищение Бонапарта личностью Мухаммада объясняется, но нашему мнению, весьма логично. Его симпатия к мусульманам искренна, она исходит не только из ума, но и из сердца.

Бонапарт знал, что Мухаммад связан со всеми предшествующими пророками, даже с теми, чьи имена сегодня скрыты от людей. Он об этом читал в Коране, и он так хорошо это прочитал, что написал:

«Паша и все турецкие пленные не могли прийти в себя от своего изумления, увидев то почтение, которое французы оказывали Исламу и закону святейшего из Пророков».

I. ИЗ МЕМУАРОВ НАПОЛЕОНА

Аравия была идолопоклоннической, когда через шесть столетий после Иисуса Мухаммад ввел поклонение Богу Авраама, Исмаила, Моисея и Иисуса Христа. Ариане и другие секты нарушили спокойствие Востока, подняв вопросы о природе Отца, Сына и Святого Духа. Мухаммад провозгласил, что существует только Единый Бог, у которого нет ни Отца, ни Сына, и что догмат Троицы влечет за собой идолопоклонство.

Парфяне, скифы, монголы, турки обычно проявляли себя врагами наук и искусств, но этот упрек не может быть сделан ни арабам, ни Мухаммаду. Муавия (2), первый из халифов Омейядов, был поэтом. Он помиловал одного раввина за то, что тот попросил о пощаде в четырех прекрасных арабских стихах. Язид (3), его сын, был также поэтом. Мусульмане так высоко ценили это дарование, что приравнивали его к храбрости. Аль-Мансур (4), Харун ар-Рашид (5), аль-Мамун (6) поощряли развитие наук и искусств. Они любили литературу, химию, математику. Ученые жили в их дворцах, переводили для них работы греческих и латинских авторов, Илиаду, Одиссею, Эвклида на арабский язык, создавали школы, академии для медицины, астрономии, этики. Химия, перегонный аппарат, солнечные и настенные часы, знаки современной нумерации являются изобретением арабов. Нет ничего изящнее их нравственных сказок; их стихи наполнены нежностью. Повсюду Мухаммад обращал внимание на ученых и людей, которые посвящали себя духовной жизни и поэтическому творчеству. Если арабы оставили без внимания анатомию, то это из-за религиозного предубеждения. В библиотеке Каира хранилось шесть тысяч томов по астрономии и более ста тысяч других книг, в библиотеке Кордовы насчитывалось триста тысяч томов. Науки и искусства процветали на протяжении пятисот лет при правлении халифов и достигли больших успехов, пока нашествие монголов не положило этому конец.

Мухаммад был правителем: он объединил своих соплеменников вокруг себя. За несколько лет его мусульмане завоевали половину мира. За пятнадцать лет они оторвали от поклонения ложным богам больше душ, опрокинули больше идолов, разрушили больше языческих храмов, чем это сделали последователи Моисея и Иисуса Христа за пятнадцать веков. Мухаммад был великим человеком. Когда он появился, арабы были уже давно закалены гражданской войной. Все великое, что сделали люди в этом мире, было сделано благодаря выходу из этих кризисов, которые закаляют равным образом души и тела. Моисей и Мухаммад, которые определили законы и управляли делами этого мира, были вождями народов. Никогда еще мусульмане так искренне не подчинялись власти какого-либо идолопоклоннического правителя.

Ислам борется особо с идолопоклонниками; нет другого божества, кроме Аллаха, и Мухаммад его Пророк - вот основа мусульманской религии; это было самым важным моментом: освятить великую истину, провозглашенную Моисеем и признанную Иисусом. Догмат единства Бога, который так широко распространили Иисус и Моисей, был перенесен Кораном в Аравию, Африку и на край Индии.

Очень распространено предубеждение, и, однако, опровергнутое историей, что Мухаммад был врагом науки, искусства и литературы. Что бы ни было, арабы были в течение пяти столетий самой просвещенной нацией в мире. Это им мы обязаны нашей системой нумерации, органом, солнечными часами, настенными и наручными часами. Нет ничего более изысканного, более искусного, более нравственного, чем персидская литература и вообще все то, что вышло из-под пера литераторов Багдада и Басры.

Школа или Сорбонна мечети аль-Азхар (7) – самая знаменитая на Востоке. Шестьдесят докторов богословия или улемов принимают там решения по вопросам веры, разъясняют Священные писания. Это старцы, почтенные по своим нравам, знаниям, богатству и даже по рождению. У них и улемов мечети аль-Азхар стало привычкой приходить во дворец каждый день на восходе солнца до наступления часа молитвы. Когда они входили в залы, их почтительно встречали адъютанты и переводчики, угощали их щербетом и кофе. Через несколько минут входил главнокомандующий, усаживался между ними на тот же диван и старался внушить им доверие обсуждением Корана, прося их разъяснить ему важнейшие места Книги и выказывая безмерное восхищение Пророком.

Французская администрация не тронула собственность мечетей и религиозных организаций, она даже охраняла ее с таким пристрастием, что это могло быть только следствием искренней приверженности главнокомандующего к мусульманской религии.

Не прошло и месяца с тех пор, как французская армия вошла в Каир, как настроение шейхов изменилось. Они искренне привязались к Султану-Кебиру (8). Все их деревни, вся их личная собственность чутко и заботливо охранялись. Если французы не были мусульманами, то по крайней мере было доказано, что они не были и идолопоклонниками. Султан-Кебир, несомненно, находился под покровительством Пророка. Пристрастие шейхов к Наполеону было очевидным и одним из догматов веры стало следующее: «Французы никогда не победили бы правоверных, если бы их вождь не имел особого покровительства Пророка. Армия мамлюков была непобедимой, самой храброй на Востоке; если она не оказала никакого сопротивления, то это потому, что она была нечестивой, несправедливой. Этот великий переворот был предсказан в Коране в нескольких местах.»

Позже Султан-Кебир задел струну арабского патриотизма: «Почему арабская нация подчиняется туркам? Почему в плодородном Египте, священной Аравии властвуют выходцы с Кавказа? Если бы Мухаммад спустился сегодня с небес на землю, то куда бы он направился? Может быть, в Мекку? Но тогда он был бы не в центре мусульманской империи. В Константинополь? Но это светский город, где неверных больше, чем верующих: это означало бы оказаться среди врагов. Нет, он предпочел бы священные воды Нила, поселился бы в мечети аль-Азхар, это первый ключ от святой Каабы. При таких речах лица этих почтенных старцев прояснялись, они кланялись и, скрестив руки, воскликали: «Тайиб (9)! Тайиб! Ах, это в самом деле истина!»

Среди народа ходило множество слухов. Одни говорили, что сам Мухаммад явился к Султану-Кебиру и сказал ему: «Мамлюки правили, следуя только своим прихотям; я их тебе выдал. Ты знаешь, и ты любишь Коран, ты дал власть шейхам, улемам, поэтому ты преуспеваешь во всем. Но нужно завершить все то, что ты начал. Признай, следуй догматам моей веры; это вера самого Бога. Арабы только ждут этого сигнала. Я дам тебе завоевать всю Азию».

Эти речи и ответы, приписываемые Султану-Кебиру, видоизменялись и распространялись в тысяче различных вариантов. Главнокомандующий воспользовался этим, чтобы распустить слух о том, что в своих ответах он просил год на подготовку своей армии и Мухаммад ему этот срок предоставил, что он обещал построить большую мечеть; что вся армия станет мусульманской и что великие шейхи ас-Сада и аль-Бекри уже считают его мусульманином.

Вскоре во всех мечетях распространился слух о том, что великие шейхи день и ночь обучают Султана-Кебира и главных генералов догматам веры. Ходили слухи, что французы восхищаются Мухаммадом, что их вождь знает Коран наизусть, признает, что в этой всемудрой Книге заключены прошлое, настоящее и будущее, но что его останавливают только обрезание и запрет Пророка пить вино.

Однажды, когда великие шейхи находились у главнокомандующего, прибыл офицер из Кельюба и сообщил, что арабы племени биллис разорили бедную деревню и убили одного феллаха (10). Наполеон проявил большое негодование и приказал одному из офицеров штаба отправиться туда с тремястами всадниками, чтобы пресечь этот грабеж и наказать разбойников. Поскольку он говорил с большим жаром, один из шейхов спросил у него: «И почему ты сердишься? Разве убитый феллах твой брат?» «Да, - ответил султан Кебир,- все, кто послушен мне, - мои дети». «Тайиб! Тайиб! – сказал шейх аль- Шаркауи, - то, что ты сказал, справедливо. Ты говоришь как Пророк!» Полчаса спустя он не преминул рассказать об этом разговоре в большой мечети среди огромной толпы к безмерной радости народа, который восклицал: «Бог велик, Бог справедлив! Все идет от Бога и все к Нему возвращается! Мы все принадлежим Богу!»

В день праздника Республики мусульмане в благодарность армии за ее участие в праздниках Нила и Пророка предавались этому веселью с милейшей непринужденностью. На площади Эзбекия была воздвигнута пирамида. На балюстраде, окружавшей пьедестал, расположились муфтии, кади, улемы, великие шейхи. Выслушав обращение главнокомандующего и совершив различные маневры, армия прошла торжественным маршем. Почетный ряд, который заняли на этом празднике все знатные люди страны, вызвал у народа наибольшее удовлетворение. Главнокомандующий устроил обед на сто персон, во время которого была продемонстрирована вся та роскошь, которую можно было иметь в Париже. Вечером состоялись скачки и разного рода игры, которые развлекали и народ, и солдат. Новым зрелищем, от которого французы ждали большого результата, был воздушный шар, который запустил Контэ (11). Шар устремился в небо и исчез в великой Ливийской пустыне. Так и не узнали, в каком месте упал шар; на нем никого не было; были только стихи на турецком, арабском и французском языках. Шар не вызвал особого любопытства мусульман; но если он не произвел того эффекта, который ожидали, то стал предметом различных слухов. «Это было, - говорили правоверные, -средством общения Султана-Кебира с Мухаммадом». Шейх аль-Мохди много смеялся над этим широко распространенным слухом. Он сочинил на эту тему прекрасные арабские стихи, которые распространились по всему Востоку.

Мечети обладали большим количеством земли и фондов, но часто эти доходы расхищались администрацией мечетей. Султан-Кебир, желая показать свой интерес ко всему, что касалось религии, подтвердил передачу в дар всех пожертвований, предназначенных для мечетей, гробниц или религиозных целей. Узнав, что в мечети Хасана очень плохое управление, он отправился однажды туда в час молитвы. Весь народ вышел из мечети и окружил его, изумленный столь непривычным зрелищем. Он велел позвать имамов, ведавших содержанием мечети. «Почему, - спросил он, - этот Божий храм находится в таком плохом состоянии? Что вы сделали с доходами мечети? Разве ради ваших интересов или интересов ваших семей правоверные отдали свои доходы и земли или же это для содержания мечети и служения религии?» Тут же на месте он выбрал из руководителей квартала шесть человек и приказал предоставить им отчет об использовании доходов мечети. Это было принято общественным мнением чрезвычайно благосклонно. Из отчетов выяснилось, что администрация задолжала мечети значительные суммы. Они были возвращены должниками и использованы для приведения в порядок мечети. Наполеон повторил ту же сцену во всех мечетях, где было больше всего злоупотреблений. Совершая поездки по стране, он проявлял везде о мечетях такую же заботу. Повсюду он заставлял возвращать растраченные суммы, так что везде шли работы и ремонтировались храмы. Доносы против тех, кто растрачивал доходы мечетей, были направлены ему в подписанных или анонимных письмах. Он тщательно следил за тем, чтобы предоставляли отчет и возвращали то, что принадлежало мечетям, что особенно радовало народ по причине его религиозности и из-за того, что люди всегда испытывают счастье, видя, как заставляют возвращать награбленное тех, кто ведает общественными средствами.

На острове святой Елены после чтения пьесы Вольтера «Магомет» Наполеон высказал свои мысли: p class=kr_str>«Мухаммад, который уничтожил ложных богов, обрушил храм идолов на половине земного шара, распространял больше, чем кто-либо, знание о едином Боге во вселенной, тот, которого считают пророком в Константинополе, Дели, Каире, Марокко. Мухаммад был великим человеком, бесстрашным воином: с горсткой людей он одержал победу в битве при Бадре; прославленный вождь, красноречивый, выдающийся государственный деятель, он возродил свое отечество и создал среди пустынь Аравии новую нацию и новую державу. Великий человек, изменивший лицо земли».

II ИЗ ПЕРЕПИСКИ БОНАПАРТА

Бонапарт регулярно переписывался с шерифом Мекки.

Шерифу Мекки. 25 августа 1798.

«Сообщая вам о вступлении французской армии в Египет, я должен заверить вас о своем твердом намерении охранять всеми моими средствами паломников на пути в Мекку. Мечети и все учреждения, которыми владеет Мекка в Египте, по-прежнему будут принадлежать ей, как и раньше. Мы являемся друзьями мусульман и религии Пророка. Мы стремимся делать все то, что может вам понравиться и окажется благоприятным для вашей религии.  Бонапарт »

До окончания своего пребывания в Египте Бонапарт оставался в дружеской переписке с шерифом Мекки.

Шерифу Мекки. 30 июня 1799.

«Во имя Бога милостивого и милосердного! Нет другого божества, кроме Аллаха и Мухаммад его Пророк! Я получил ваше письмо и понял его содержание. Я отдал приказ, чтобы все, что могло бы убедить вас в моей дружбе и в моем уважении к вам, было сделано. Уверяю\ вас в своем уважении к вам и поверьте, что я дорожу вашей дружбой.  Бонапарт »

Шейху аль-Мессири. Каир, 28 августа 1798.

«Генерал Клебер (12) докладывает мне о вашем поведении, и я им доволен.
Вы знаете, что я испытываю к вам особое уважение с первой нашей встречи. Я надеюсь, что скоро наступит то время, когда я смогу объединить всех умных и образованных людей страны (Египта) и установить единый режим, основанный на принципах Корана, которые являются единственно истинными и только они одни смогут принести счастье людям. Всегда рассчитывайте на мое уважение и мою поддержку.  Бонапарт »

Генералу Мармону. Каир, 28 августа 1798.

«Наши дела заметно улучшаются день ото дня. Нанесите визит от моего имени шейху аль-Мессири и расскажите ему, среди прочего, о том, как мы отпраздновали день рождения Пророка. Скажите ему, что три или четыре раза в течение десяти дней я провожу совещания с руководством законодательной власти и главными шерифами Каира и что никто, более чем я, не убежден в чистоте и святости магометанской религии.  Бонапарт »

Султану Марокко. Каир, 15 августа 1799.

«Нет другого бога, кроме Аллаха и Мухаммад его Пророк!

Во имя Бога милостивого и милосердного!

Султану Марокко, слуге Святой Касбы (13), могущественному среди королей и верному блюстителю закона истинного пророка.

Мы воспользовались возвращением марокканских паломников, чтобы написать вам это письмо и сообщить, что мы оказали им всю нашу посильную помощь, потому что мы намерены во всех обстоятельствах делать то, что может убедить вас в уважении, которое мы испытываем к вам.  Бонапарт »

Когда Бонапарт всего год назад благодарил Мену за почести, возданные Пророку (нашему Пророку), кто мог подумать, что главнокомандующий дойдет до этого?

Генералу Мену. 26 августа 1798.

«Я вас благодарю за почести, которые вы оказали нашему Пророку».

Генералу Мену. 28 августа 1798.

«Мы отметили здесь праздник Пророка с такой пышностью и таким усердием, что я почти удостоился титула святого».

Генералу Виалу, комменданту провинции Дамиетта. 18 августа 1798.

«Я полагаю, что вы позаботились о том, чтобы отметить с еще большей торжественностью праздник Пророка, который наступит через четыре или пять дней. Праздник Нила был здесь прекрасен, праздник Пророка будет еще прекраснее».

III. ПРИКАЗЫ И ВОЗЗВАНИЯ БОНАПАРТА

Главнокомандующий Бонапарт не только диктовал письма или воззвания, которые он подписывал, но иногда он диктовал письма и воззвания, подписанные другими.

Воззвание сухопутным войскам накануне высадки армии в Александрии. 28 июня 1798.

«Народ, с которым мы будем жить, магометане. Их первый закон веры гласит: нет Бога, кроме Аллаха и Мухаммад его Пророк. Не возражайте им, обращайтесь с ними так же, как мы обращались с иудеями и итальянцами. Относитесь к их муфтиям и имамам так же, как вы относились к раввинам и епископам. Относитесь к обрядам, которые предписывает Коран, и к мечетям с такой же терпимостью, какую вы проявляли к монастырям и синагогам, к религии Моисея и Иисуса.  Бонапарт »

Воззвание. Александрия, 2 июля 1798.

«Во имя Бога, милостивого и милосердного, у которого нет сына и нет сотоварища в царстве.

Народ Египта, вам скажут, что я прибыл разрушить вашу религию, не верьте этому! Отвечайте, что я прибыл восстановить ваши права, наказать узурпаторов и что я чту Бога, его Пророка и Коран больше, чем мамлюки. Кади, шейхи, имамы, скажите вашему народу, что французы тоже искренние мусульмане. Разве не мы уничтожили Папу, который призывал к войне с мусульманами? Разве не мы разгромили рыцарей Мальты за то, что эти безумцы полагали, что Бог хотел того, чтобы они воевали с мусульманами?  Бонапарт »

Письмо к улемам, беям, шейхам, имамам и феллахам указывает на традиционные связи, которые Бонапарт намеревается укрепить между идеями религии, морали и цивилизации.

Улемам, беям, шейхам, имамам и феллахам провинции Бахейра. 17 июля 1799.

«Нет другого бога, кроме Аллаха и Мухаммад его Пророк! Все жители провинции Бахейра заслуживали бы наказания, так как просвещенные и мудрые люди виновны, когда они не сдерживают невежественных и злых людей, но Бог милостив и милосерден. Пророк предписывал почти во всех главах Корана благоразумным и добрым людям быть милостивыми и милосердными. Я таким являюсь по отношению к вам.  Бонапарт »

Приказ. Каир, 16 августа 1799.

« Коменданты провинций разошлют во все деревни циркуляр на арабском языке, который сообщит о торжествах, состоявшихся в Каире в честь праздника Пророка. Человеческая память не запечатлела еще подобного великолепия. Вся армия, находившаяся в Каире, освещенная множеством факелов, нанесла визит шейху аль-Бекри, главнокомандующий там ужинал вместе с Мустафой-паша и всеми старшими офицерами, взятыми в плен в битве при Абукире. Главнокомандующий присутствовал при чтении различных арабских поэм в честь Пророка, после чего он, в окружении великих шейхов, поручил совершить молитву и повествовать о генеалогии Пророка. Паша и все турецкие пленные не могли опомниться от удивления, видя то почтение, с которым французы относятся к исламизму и законам святейшего из пророков.

Данное распоряжение будет переведено на арабский язык, напечатано и тридцать экземпляров будут отправлены каждому коменданту провинции.  Бонапарт »

Жителям Каира. 21 декабря 1798.

«Шерифы, улемы, имамы в мечетях, сообщите народу, что с тех пор, как свет стоит, было записано, что уничтожив врагов исламизма и обрушив кресты, я приду из глубин Запада, чтобы выполнить возложенное на меня задание. Объясните людям, что в более чем двадцати отрывках священной книги Корана было предвидено то, что происходит, а также разъясняется и то, что произойдет.  Бонапарт »

IV. ДОГМАТ О ТРОИЦЕ

Бонапарт отрицал догмат о Троице, и даже делал это с веселой иронией.

Дивану (14) Каира. 21 июля 1799.

«На этом флоте есть русские, которые ненавидят тех, кто верит в единство Бога, потому что согласно своим измышлениям они верят в триединство Бога. Но скоро они увидят, что сила не в количестве богов и что существует только один, единственный, Отец победы, милостивый и милосердный, сражающийся всегда на стороне праведных, разрушающий планы нечестивых, и который в своей мудрости решил, что я приду в Египет, чтобы изменить его облик и заменить его разрушительный строй на режим порядка и справедливости. Этим Он проявляет знак своего всемогущества, потому что те, кто верил в трех богов, никогда не могли сделать то, что сделали мы, кто верит, что один Единственный правит природой и вселенной.  Бонапарт »

Видя такое неприятие к догмату троицы, стоит ли сильно удивляться тому, что Бонапарт говорит с любовью о религии Пророка? «Религия Пророка, которую я люблю», - просто говорит он. Что еще более удивляет, так это то, что сам главнокомандующий исполняет те религиозные обязанности, которые выполнял когда-то паша. Судьбой Бонапарту было предопределено: самому никогда не удивляться, а людей удивлять постоянно. Когда солдаты увидели, что главнокомандующий руководит мусульманскими церемониями, многие пришли в замешательство, но никто не протестовал.

Исполнительной Директории (15). Каир, 10 февраля 1799.

«Меня сопровождали в этом шествии мулла, который после муфтия Константинополя является самым почитаемым человеком мусульманского мира, шейхи четырех главных сект, эмир-хаджи или принц паломников. Рамазан, начавшийся вчера, был отпразднован мной с величайшей помпезностью. Я исполнял те же обязанности, которые выполнял когда-то паша.  Бонапарт »

Конечно, во время египетской экспедиции Бонапарт не переставал использовать Ислам, но это использование было обоюдным: оно благожелательно проявлялось с самого начала и до конца.

V. АРАБСКАЯ ХРОНИКА О БОНАПАРТЕ

С исторической точки зрения два арабских писателя особо заслуживают внимания: Накула и аль-Джабарти. Накула, сириец католическо-греческого вероисповедания, (1763-1828). Его история египетской экспедиции «История экспедиции французов в Египет» появилась в Париже в 1839 году. Шейх Абд ар-Рахман аль-Джабарти (1754 -1822), мусульманский богослов-законовед, родился в Каире и является потомком уважаемых ученых.

НАКУЛА

«В пятницу, в десятый день месяца мухаррам 1214 года главнокомандующий в сопровождении блестящего кортежа вступил в Каир. Все население города, молодые и старые, смогло его увидеть в этой великолепной церемонии. Приехав на место своего пребывания, он написал воззвание на французском языке и послал его совету улемов с приказом перевести на арабский язык, напечатать и направить этот манифест от их имени жителям провинций Египта. Он хотел также, чтобы это обращение было развешено на улицах Каира, чтобы народ ознакомился с ним. Вот рукопись этого воззвания.

«От имени членов особого дивана города Каира жителям провинций… Мы вам сообщаем, что главнокомандующий, его Превосходительство Бонапарт, наш правитель, друг нации Магомета, прибыл со своей армией в Каир.

Вы знаете, что главнокомандующий Бонапарт по прибытию в Египет заявил всем членам дивана, что он любит мусульманскую религию, относится с почтением к Пророку (мир Ему и благословение), чтит Коран и читает его каждый день, этим укрепляя свою веру. Он приказал сохранять ритуалы, исполняемые в мусульманских мечетях. Так что цените эти милости и эти блага, которыми он вас одарил из-за любви к нашему Пророку, самому совершенному из созданий. Кроме того, главнокомандующий нам обещал две очень важные вещи: первое – построить в Каире великолепную мечеть, такую, какую не увидишь ни в одной стране. Второе – он сообщит всем о своем вступлении в религию Мухаммада, избранного Богом: мир Ему и самые искренние молитвы!»

На пятый день месяца Раби уль-Ауваль Бонапарт вернулся в Каир. Его возвращение было торжественным. На десятый день после его возвращения все коменданты провинций, именитые граждане, улемы и члены дивана прибыли к нему, чтобы поздравить его с победой и возвращением.

«Улемы и господа, - сказал он им, я удивлен тому, что моя победа вас огорчает. Значит, вы еще не смогли меня оценить. Безусловно, я говорил вам много раз и повторял в своих речах, что я сам мусульманин, я прославляю Пророка и являюсь благодетелем мусульман. Я вам скажу еще: я люблю Пророка Мухаммада, я Его люблю потому, что Он тоже был храбрым, как я, и Он проявил себя в земной жизни так же, как я.»

Рассказ о том, как главнокомандующий отпраздновал годовщину рождения Пророка. На двенадцатый день месяца Раби уль-Ауваль после взятия Каира французами наступила годовщина рождения Пророка Мухаммада. В его честь главнокомандующий Бонапарт устроил великолепный праздник на площади Эзбекия согласно обычаю жителей города. Это была незабываемая ночь. Все войска, находившиеся в городе, были выстроены в ряд со своими барабанами и музыкальными инструментами; было приказано запустить грандиозный фейерверк и дать многочисленные артиллерийские залпы. На этом восхитительном празднике было огромное стечение народа. Главнокомандующий присутствовал на пиршестве, которое было устроено в особняке шейха Халила аль-Бекри, семья которого имела честь возглавить это торжество. Генералы, офицеры, улемы, аяны (16) и члены дивана были также приглашены на это празднество».

АЛЬ-ДЖАБАРТИ

На улицах вывешена прокламация, составленная с большим талантом. Вот это воззвание.

«Члены дивана Каира жителям провинций…

Когда главнокомандую-щий прибыл в Каир, он сообщил членам дивана, что он любит мусульманскую религию, почитает Пророка, мир Ему, высоко ценит Коран, который он внимательно читает каждый день. Он приказал продолжать богослужение во всех мечетях и отдал распоряжение о том, чтобы доходы, получаемые от щедрых пожертвований империи, распределялись на благо общих интересов, на развитие науки и на помощь бедным. Посмотрите на этот источник благ и счастья, вдохновленный благословением нашего Пророка, лучшего из людей. Он будет скоро пополнен Создателем. Мы знаем, что главнокомандующий намерен построить мечеть, подобно которой не будет в мире, и принять религию избранного Пророка, да благословит Его Всевышний».

VI. ИЗ ГАЗЕТЫ «COURRIER DE L’EGYPTE» (17), № 76

Газета национальной типографии КАИРА, созданной Бонапартом.

Четырнадцатого числа текущего месяца мусульмане праздновали день рождения Мухаммада. Принципы веротерпимости нашего правительства побудили его к участию в этом празднике, который был отмечен в Каире многочисленными артиллерийскими залпами. В этот же день шейх аль-Секри, потомок Пророка, устроил роскошный обед, на который были приглашены главнокомандующий, члены генерального и местного штаба, генералы и начальники всех воинских частей, находившихся в Каире, некоторые должностные лица и руководители страны. Вечером весь город был украшен сверкающей иллюминацией.

Какими бы ни были наши религиозные взгляды, Мухаммада следует рассматривать как человека, превосходящего свое столетие и своих соотечественников, и достойного своей гениальностью, своим просвещением, своей отвагой вызывать восхищение у последующих поколений.

Рожденный среди невежественных и суеверных людей, он сумел оценить столь мощную власть религии и, поставив себя между Творцом и человеком, ему удалось заменить догмой единства Бога множество нелепых идей и обычаев, порочащих покорный народ Востока.

VII. ИЗ НАУЧНОГО И ВОЕННОГО ОТЧЕТА ФРАНЦУЗСКОЙ ЭКСПЕДИЦИИ В ЕГИПЕТ

Строгий, но справедливый с народом, религиозный и осторожный с муфтиями, Бонапарт умел при необходимости использовать привычные для них выражения в своей восточной манере, процитировать строфу Корана, чтобы добиться уступки и, властвуя над ними с большим достоинством, он оказывал им незначительные милости. Однако для него было совсем недостаточно того, что они перестали считать французов своими врагами, Бонапарт требовал абсолютной преданности. Он хотел, чтобы в торжественной декларации, содержащей все религиозные формулы, диван призвал египтян признать его, как посланника Бога, чья миссия не имела иной цели, кроме как избавить их от тирании мамлюков, как друга потомков Пророка. Однако было совсем непросто добиться их благосклонности.

Главы Большой мечети возражали генералу, что он, как сын Иисуса, должен быть врагом истинных верующих и что они не могут выполнить то, что от них требовалось, пока он и его солдаты не приняли Ислам. Бонапарт им отвечал, что он убежден в превосходстве религии Мухаммада, но необходимо дать его войскам время, чтобы узнать догмы и обряды мусульманской религии; что через два года, когда владение Египтом будет закреплено, обращение, может быть, станет возможным и тогда он построит великолепную мечеть с окружностью в пол-лье (18). Хотя такая уступка была далеко несовершенной, шейхи мечети аль-Азхар, покоренные лестью или подкупленные какими-то подарками, казалось, довольствовались этим.

Признание в благосклонности к французам было провозглашено с вершины минаретов Большой мечети и муэдзины подчиненных мечетей повторили его людям во время молитвы. С этого момента установилось полное доверие. Бонапарт был назван «Султан-Кебиром» или Великим султаном.

Примечания.

1. Талеб – ученый, мудрец, исследователь.
2. Муавия I – основатель и первый халиф из династии Омейядов с 661 года.
3. Язид I – второй арабский халиф из династии Омейядов с 680 года.
4. Аль-Мансур (ок.939-1002) – выдающийся государственный деятель и военачальник мусульманской Испании.
5. Харун ар-Рашид (786-809) – арабский халиф, первый правитель Аббасидского халифата.
6. Аль-Мамун (786-833) – багдадский халиф из династии Аббасидов, астроном.
7. Сорбонна или школа мечети аль-Азхар – религиозный университет.
8. Султан-Кебир – Великий султан.
9. Тайиб (арабск) – хорошо.
10. Феллах – крестьянин в странах Ближнего Востока и Северной Африки.
11. Контэ – участник египетского похода, механик и живописец.
12. Клебер – генерал-губернатор Александрии.
13. Святая Касба – старинная цитадель города Рабата в Марокко.
14. Диван - высший орган исполнительной и законодательной власти в исламских странах.
15. Исполнительная Директория – правительство Французской республики в 1795-1799 г.г.
16. Аян – мусульманин, пользующийся авторитетом у своей общины.
17. Лье – старинная французская единица изменения расстояния, равная 4445 метрам.